Велика Африка, а отступать некуда

Владимир Путин дал понять, что Россия и на этом направлении будет стоять до конца

27 июля президент России Владимир Путин участвовал в пленарной сессии экономического и гуманитарного форума Россия—Африка, где заявил о том, кому на Черном континенте достанется бесплатное российское зерно; завтракал с лидерами региональных организаций Африки, провел пять раундов двусторонних переговоров. А специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников потратил большую часть этого же времени, чтобы добраться до «Экспофорума» и уехать оттуда.

Не знаю, как кто, а участники форума Россия—Африка запомнят этот день. День начала работы форума. День ада и апокалипсиса.

К отелю Corinthia я подошел ранним утром. То есть в 8:30 утра. Я намерен был сесть в шаттл, который должен был уйти в «Экспофорум». Пленарное заседание начиналось по расписанию в 11 утра. Уж как-нибудь за два с половиной часа я рассчитывал успеть (без пробок дорога занимает 35 минут).

В шаттл я сел в 11:30. Да, я опаздывал на пленарное заседание, и не было иллюзий (хоть я и рассчитывал, и справедливо, что не может же начаться без опоздания).

А у людей, которые ехали со мной в одном шаттле, а проще говоря, в автобусе, иллюзии были. Те, кто стоял у Corinthia, записались на шаттл, который должен был отойти в 7:30 утра. То есть на первый шаттл. Именно для того, чтобы успеть на пленарное заседание совсем уж наверняка.

Большинство из них приехали в Петербург накануне вечером на «Сапсане», разместились в отеле и успели съездить в Outlet Village Пулково, что у одноименного аэропорта, за аккредитацией. В городе получение беджей не было предусмотрено. В Москве, откуда почти все прибыли,— тем более. Организаторы подумали прежде всего о тех, кто прилетел в Петербург самолетом. Таких было подавляющее меньшинство.

Но, с другой стороны, заботились о приезжих африканцах. И разве это плохо? По крайней мере простительно.

В 7:30 в «Экспофорум» не уехал никто, кроме членов делегаций, которые заказали шаттлы специально для себя заранее. Шаттлов, обещанных волонтерами, стоявшими у входов в отели, не было.

От Corinthia не уехал никто и в 8:30, и в 9:30, и в 10:30 тоже. Первый шаттл появился именно к 11:30. Почему же? А потому, что в городе начались стремительные и, безусловно, непредсказуемые перекрытия. Лидеры африканских стран тоже заторопились на саммит. И почти в каждом аккредитованном отеле, где жили участники, которые захотели уехать в «Экспофорум» на пленарное заседание, поселили кого-нибудь из великих. В отеле Corinthia, например,— президента Анголы. На «Мойке, 22» — президента Мозамбика… И т. д.

А ведь у каждого шаттла был маршрут. Он пролегал через несколько отелей. Отель Corinthia, например, был последней остановкой перед хабом, уже в пяти минутах от «Экспофорума». Поэтому, когда первый автобус остановился наконец у этого отеля, свободных мест в этом автобусе уже не было (сам я, например, сообразил за несколько минут до этого добежать до предыдущей остановки, у отеля Radisson, и только поэтому попал в автобус, заняв почетное последнее свободное место).

Очередь у Corinthia стонала, один из зашедших все же в автобус отказывался выходить, настаивая, что сядет так, что его никто не увидит, и талантливо показывал, как он этого достигнет, но нет — этого неудачника, спрятавшегося на ступеньке у проема двери в середине салона, видели мы все, и тем более водитель.

Пробки, пробки, пробки… Выделенная полоса была предусмотрена только на одном отрезке, примерно с километр, а в остальное время по выделенной полосе (она вообще-то существовала) шпарили такси.

Но мы не могли, как на июньском ПМЭФ (Петербургском международном экономическом форуме.— “Ъ”), добраться до «Экспофорума» на такси. Эту остановку ликвидировали. Добраться можно, как теперь вам известно, было только на шаттлах или аккредитованных машинах, которые были у единиц (но и они были не рады, что заплатили за это в пакете, ибо взгляд из шаттла на очередь аккредитованных автомобилей на досмотр искупал потом, казалось, все наши страдания).

Между тем, когда мы наконец добрались до транспортного хаба, выяснилась новая ужасающая подробность. Следовало пересесть на новый шаттл. И к нему была огромная очередь из уже приехавших людей. А свободных шаттлов… что? Правильно, не было. И я не хочу продолжать, потому что дальше было не лучше, а хуже.

Потом говорили, что на хабах застряли примерно 1,5 тыс. человек. У многих из них были приглашения и флоутеры на пленарную сессию. Именно поэтому на сессии было так много свободных мест.

Мне лично жальче даже себя было африканцев, многие из которых приехали, чтобы увидеть президента России и сфотографироваться в одном с ним зале. А фотографировали они очереди к шаттлу (есть такие снимки и у нас, конечно).

— Но знаете,— утешал меня сосед по шаттлу, знающий африканскую жизнь, так как последний год жил в Кейптауне: его компания «Новые технологии в перевозках» пытается осваивать этот рынок,— африканцы и сами опаздывают у себя в Африке. Не так, конечно! Но все-таки! Я тоже записался на шаттл в 7:30… Да, в Южной Африке точно привыкли опаздывать. За Северную не ручаюсь…

В это время пленарное заседание было в разгаре. Я зашел в павильон «H», где увидел трансляцию пленарной сессии, в тот момент, когда патриарх Кирилл как раз произнес, приветствуя президента России:

— Добрый день, уважаемый Владимир Васильевич! (Ну не полковника же Квачкова он имел в виду.— А. К.)

Господин Путин, впрочем, кивнул.

Сколько тысяч раз патриарх в своей жизни правильно произнес отчество российского президента? Уверен, он не ошибся ни разу. И вдруг случился сбой. Отчего так? Чье это было веление? Свыше ли? Поди знай.

Выступление Владимира Владимировича Путина я потом, конечно, тоже посмотрел. Он пришел вместе с председателем Африканского союза, президентом Союза Коморских Островов Азали Ассумани после двусторонних утренних переговоров (до «Экспофорума» добрались, подозреваю, быстро). Модератором встречи была директор Института Африки Российской академии наук Ирина Абрамова.

И, может, лучше бы не была. Не оказалось у нее предрасположенности к работе модератором. Впрочем, она знала, что следует говорить. И поэтому говорила:

— Ваши превосходительства! Дамы и господа! Коллеги и друзья! Мы начинаем пленарное заседание второго Экономического и гуманитарного форума Россия—Африка! Слово предоставляется президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину!

Стены не дрожали, конечно, от ее уверенного голоса. Так, подрагивали.

От президента России ждали разъяснений в связи с зерновой сделкой. Они были получены.

— Складывается парадоксальная картина: с одной стороны, страны Запада чинят препятствия поставкам нашего зерна и удобрений, а с другой — я скажу прямо — лицемерно обвиняют нас в сложившейся кризисной ситуации на мировом продовольственном рынке,— рассказывал господин Путин.— …Почти за год в рамках этой так называемой сделки из Украины было экспортировано в общей сложности 32,8 млн тонн грузов, из которых более 70%, уважаемые друзья, поступили в страны с высоким и выше среднего уровнями доходов, включая и прежде всего имея в виду Евросоюз, тогда как на долю таких стран, как Эфиопия, Судан, Сомали и ряда других, пришлось — прошу внимания! — менее 3% от общего объема: меньше 1 млн тонн!

Владимир Путин говорил об этом не в первый раз, и даже не во второй. Но тут по идее была самая благодарная аудитория (часть ее, правда, застряла на созданном для общего удобства логистическом хабе).