Банкротство довели до готовности

Законопроект о реформе института несостоятельности рекомендован ко второму чтению

Реформа банкротства, обсуждение которой затянулось на несколько лет, вышла на финальную стадию — 7 июля Госдума планирует рассмотреть законопроект, нацеленный на повышение шансов компаний-должников на восстановление платежеспособности. В новой версии ранее внесенных депутатами и сенаторами предложений сохранился акцент на реабилитационных механизмах — за счет процедур реструктуризации долгов юрлиц и досудебной санации. Однако механизм комплексной санации, задействующий максимальное количество кредиторов, будет доступен прежде всего крупным должникам — востребованность этого инструмента также ограничивается исключением из него налоговых требований.

7 июля Госдума планирует рассмотреть во втором чтении законопроект о реформе института несостоятельности. Описывающие ее предложения правительства и депутатов одобрены профильным комитетом палаты в виде поправок к подходящему по смыслу «банкротному» законопроекту, принятому в первом чтении в 2024 году,— такой способ принятия изменений, как правило, используется для ускорения процесса.

Поясним, что Минэкономики начало готовить предложения по повышению шансов компаний-должников на реабилитацию уже довольно давно. Первый законопроект на эту тему был внесен в Госдуму еще в 2021 году и с тех пор остается без движения. Второй подготовлен в марте этого года группой сенаторов и депутатов. По сравнению с этим мартовским проектом концепция реформы не изменилась, но часть положений была доработана. Как и прежде, предусматривается введение новой процедуры реструктуризации долгов. Сохранилась и идея введения механизма досудебной санации в двух вариантах: адресная (с одним или несколькими кредиторами) или комплексная — с кредиторами, не аффилированными с должником, на которых приходится в общей сложности более 50% требований.

Механизм же комплексной санации претерпел заметные изменения. Так, ограничен круг должников, в отношении которых этот инструмент может применяться,— балансовая стоимость их активов должна быть более 1 млрд руб.

При этом вводится необходимость аудита как соглашения о санации, так и отчета о финансовом состоянии должника. Идея сделать комплексные соглашения обязательными даже для не участвующих в санации кредиторов (в судебном порядке при соблюдении ряда условий) также скорректирована.

В марте предполагалось, что кредиторам, которые не присоединились к комплексной санации, нужно выплатить не менее 10% от их требований. Теперь сохранилось лишь требование, что условия соглашения для них должны быть не хуже, чем для участвующих кредиторов. При этом за рамки комплексной санации выведены обязательные платежи — прежде всего, речь идет о налоговой задолженности. В марте допускалось участие ФНС в таких соглашениях, но при соблюдении специальной процедуры согласования. Сейчас же прямо указывается, что на ФНС комплексное соглашение распространяться не может. Кроме того, налоговый долг исключен из 50-процентного порога голосов для передачи соглашения на утверждение суда.

Поправками расширяется механизм торгов-качелей — его можно будет использовать для продажи любого имущества стоимостью свыше 1 млрд руб., а не только движимых вещей, как предлагалось ранее. При этом заметно ужесточился подход к регулированию работы арбитражных управляющих.

Как пояснил “Ъ” первый замглавы Минэкономики Максим Колесников, предложенная реформа — перезапуск института банкротства, который должен стать инструментом восстановления, а не ликвидации бизнеса. В частности, совершенствуются механизмы ответственности АУ, повышается размер их вознаграждения, ограничивается убыточная деятельность в конкурсном производстве и создается ускоренный механизм торгов. Отдельные инструменты, поясняет Максим Колесников, вводятся поэтапно, чтобы обеспечить их поступательное развитие, сформировать необходимую правоприменительную базу и возможность последующей донастройки.

Старший управляющий директор Сбербанка Евгений Акимов отмечает, что Минэкономики учло довольно много замечаний бизнеса и профессионального сообщества. Среди положительных моментов он отмечает расширение механизма торгов-качелей и надеется, что после апробации на дорогом имуществе инструмент разрешат использовать для продажи любых активов. Неоднозначными, по словам Евгения Акимова, являются нормы о возможном отстранении АУ после несостоявшихся торгов — ему придется доказывать, что он сделал все возможное для продажи.

Партнер юрфирмы Orchards Вадим Бородкин отмечает, что ограничение комплексной санации позволит приблизить механизм к случаям, когда сохранение бизнеса имеет системную ценность. Однако, полагает он, планка в 1 млрд руб. является высокой, а сам критерий выглядит спорно — балансовая стоимость активов слабо коррелирует с размером долга и относительно легко управляема учетной политикой организации. «В результате из-под механизма может выпасть большой слой жизнеспособного среднего бизнеса»,— говорит эксперт. Исключение ФНС, добавляет Вадим Бородкин, защищает бюджет и убирает «неловкую конструкцию, где государство либо связывается против воли, либо получает де-факто вето над частной реструктуризацией».

Как добавляет управляющий партнер «BFL | Арбитраж.ру» Даниил Савченко, такие изменения не могут не отразиться на востребованности института — если один из системных кредиторов исключен из реабилитационного плана, то у такого плана немного перспектив. Управляющий партнер АБ МУР Давид Кононов полагает, что инструмент сделан не под всех крупных должников, а под тех, у кого преобладает коммерческий долг, при умеренной налоговой нагрузке — за пределами этой конфигурации и при отсутствии возможности погасить долг перед бюджетом санация может не сработать.