Мир спасет не капля дегтя, а капля воды

«Обыкновенная история» по Севастьяну Смышникову: Что общего у героев русской классики и бойцов спецоперации?

В Театре Олега Табакова снова взялись за прочтение «Обыкновенной истории» Ивана Гончарова. Кто-то, может быть, о ней никогда и не слышал, а между тем критики уверены — это чуть ли не первый реалистический роман в нашей литературе. Реальность до боли знакомая — молодой парень Александр Адуев, «трижды романтик», инфантильный эгоист, едет в Петербург, чтобы стать писателем — конечно же, самым честным. Он уверен: его душа самая возвышенная и весь мир — только для него. Но идеалы быстро рушатся, и даже дядя — карьерист и лицемер — насмехается, пытается племянника сломать…

Но для Тетра Олега Табакова это еще и очень личный спектакль. Олег Павлович играл Адуева в «Современнике» у Галины Волчек, да так, что с одной из репетиций его увезли на скорой — сердце. А потом Табаков ставил эту историю уже у себя, в «подвале» на Чаплыгина, и вот теперь здесь же, на Исторической уже сцене, молодой режиссер и актер Севастьян Смышников снова пробует разобраться — кто прав, кто виноват в остросовременной «Обыкновенной истории».

Севастьян, спрошу сразу — бэкграунд спектакля давит? Все же — сам Олег Павлович играл и ставил, а еще многие помнят в главной роли Евгения Миронова…

Севастьян Смышников: Давление есть, но мне это чувство не в новинку. Я сталкивался с ним, когда меня назначили на роль Бумбараша, которого до меня играл здесь же все тот же Евгений Миронов. Бумбараша я постарался сделать другим, не как Миронов, и, кажется, уже никто нас не сравнивает.

Формула успеха тут на самом деле проста: с учетом побед предшественников движемся дальше. Вот и наша «Обыкновенная история» выходит совсем другой, более современной — я говорю не про эпоху, она как раз останется той же — уж слишком мне нравятся костюмы 19-го века, чтобы от них отказаться.

Более современными мы сделаем гончаровские смыслы. Так, люди, которые у автора выписаны лицемерами, в нашем спектакле будут еще лицемернее. Не знаю, замечали ли вы, что некоторые в наш век даже не пытаются скрыть своего лицемерия. Потом ходишь неделю и думаешь: «Как же так можно?»

Самое страшное, что все чаще с легкой руки лицемеров — сквозь улыбку — рушатся судьбы, перечеркиваются мечты…

Севастьян Смышников: Современно звучит и другой вопрос, который среди прочих есть у Ивана Гончарова: а насколько долго человек может бороться за свои идеалы и видеть свет в конце пути? Зачастую бывает так, что надо еще немного постоять на своем, еще день или час продержаться, не опускать руки, и будет победа, твои мечты и твои труды найдут отклик. Но человек сдается раньше, чем встречает понимание. Это почти шекспировская коллизия, я считаю.

«Обыкновенная история» — это и про борьбу разума и сердца. Как жить-то в итоге — по сердцу или по мозгам? По мозгам — слишком цинично, по сердцу — слишком наивно. А найти золотую середину всегда сложно.

Действительно — сложно, и у Гончарова роман так выписан, что читатель не сразу догадается: на чьей стороне правда.

Севастьян Смышников: Я бы сравнил роман с картинами Клода Моне, писавшего полутонами. Особенно его «Парламент», помните? На первый взгляд — что-то непонятное, сиренево-розовые полутона, туман… Но присмотревшись, начинаешь видеть разные краски — желто-серые, черные, приглушенные пастельные, желтый и красный. А присмотревшись к легкости «Обыкновенной истории», прислушавшись к необязательным диалогам Гончарова, начинаешь понимать трагедию души — и одного, и второго, глядишь — и третьего, и четвертого. Раскрывается веер характеров, пороков, комплексов и личных трагедий. В пьесе — вся жизнь человеческого духа, в лучшем варианте. Мы играем по инсценировке Розова, который адаптировал Гончарова к театру, и мы почти ничего не убирали — говорим очень близко к тексту.

Пришло время сказать о тех, кто с вами «Обыкновенную историю» перечитывает.

Севастьян Смышников: У нас замечательный актерский состав. В роли Адуева-старшего, дяди, играет заслуженный артист Российской Федерации Евгений Владимирович Миллер. А на главную роль, Саши Адуева-младшего, мы взяли Артема Малахова, который, как и мы, выпускник школы Олега Павловича. В театре Артем работает первый год — и сразу такая большая роль. Нелли Хаперская играет первую любовь Александра, Анастасия Богатырева — более зрелую, прагматичную любовь, совсем другого характера. Софья Бейман — супругу Адуева-старшего. Задействован и Артур Баркевич, мой студент, для которого это первая работа в театре. Как видите, состав очень боевой. Премьеру дадим после новогодних каникул.

А ведь еще совсем недавно Москва обсуждала ваш водевиль «Нежное сердце». Снова классика, «подробный анекдот» Владимира Сологуба, и все те же пороки, страсти, все так же узнаваемо — но зал хохочет до изнеможения.

Севастьян Смышников: Многие об этом сегодня молчат — но театр задумывался как развлечение. Понятно, что есть искушенные зрители, которые ходят в театр за ответами на вечные вопросы, за фигой в кармане, полутонами в актерской игре… Но чаще всего люди хотят посмеяться. «Нежное сердце» заточено на то, чтобы зритель смеялся, узнавая себя в гротесковых, буфонадных образах. И я искренне считаю: если зритель хохочет — это успех, значит мы что-то сделали важное. Не каплю дегтя капнули в этот мир, а каплю чистой воды.

Вообще яркий, красочный мир, французское рококо, все это мне близко по природе, и жанровые вещи, как мне кажется, мне лучше всего удаются.

Однако в этом году театральное сообщество наградило «Золотой маской» совершенно другой ваш спектакль — об СВО. Никакого рококо там и в помине нет, а есть война, добровольцы, мучительные вопросы… Что в этой теме вы искали и нашли?

Севастьян Смышников: Это было предложение моего руководителя, худрука нашего театра Владимира Львовича Машкова. И не скрою — браться за такую тему было волнительно. Потому что очень не хотелось подвести прототипа нашего героя и всех ребят, которые сейчас нас защищают. Еще меньше хотелось сделать историю шаблонную, скучную, которую бы все смотрели, только потому, что сегодня об этом надо посмотреть — мы первыми в Москве поставили спектакль о спецоперации.

Поэтому я сразу сказал — никаких «теленовостей»: вот герой, он такой молодец и всех победит. «Позывной Тишина» про человека, который выжил в обстоятельствах, в которых выжить практически невозможно, многое в себе преодолел, но в нем еще остается много слабостей и пороков, которые ему предстоит пережить… Мы назвали это боем с самим собой, и он не менее важен, чем бой с врагом. Именно такой, как мне кажется, герой и интересен сегодня — не идеальный, очень похожий на всех нас, только чуть решительнее, чуть благороднее, научившийся справляться со страхами…

Заметил по обсуждениям в Сети, что спектакль по-хорошему зацепил молодого зрителя. С которым вот так — понятно и честно — о человеке на войне сегодня мало кто говорит…

Севастьян Смышников: У нас не было задачи сделать спектакль именно для молодежи. Главным было все-таки — не наврать, не наворотить лишнего и не испортить историю. Но я убежден: чтобы найти общий язык с молодыми, не надо стараться и без того тяжелые вещи сделать еще более страшными или пафосными — вы не привлечете молодых тем, что покажете кровь еще кровавей и расскажете при этом, как надо Родину любить. Но добровольцы сегодня для молодых — загадка, и они хотят понять: а кто эти люди, какие они, как они себя ведут в разных ситуациях? Как держат себя в дисциплине? А что они делают, когда оступаются? А как собирают волю в кулак и идут дальше, даже когда идти нет сил?

Людям нужна правда о людях, о самих себе, о тех, кто рядом. Это огромная работа, но эту работу надо делать.

До сих пор спектаклей о спецоперации в Москве — раз два и обчелся. Есть объяснение, почему?

Севастьян Смышников: Трусят, мне кажется. Боятся: а вдруг что-то пойдет не так. Думаю, придет время, и они сами ответят, почему молчали. Наш театр повесил букву «Z» уже через две недели после начала специальной военной операции, чтобы вопросов даже не возникало — с кем мы. Мы этим курсом продолжаем идти.

Так совпало, что вскоре после постановки «Позывной Тишина» вы сыграли добровольца в фильме режиссера и офицера Артема Артемова «Свои. Баллада о войне». Он видел ваш спектакль?

Севастьян Смышников: Нет. Я просто пришел на кастинг, где Артем, будучи человеком, точно знающим, что ему надо, спросил — не боюсь ли я ехать на съемки в Запорожье? Я ответил — нет, не боюсь. А уже после я ему рассказал о своем спектакле. В тот же день я был утвержден на роль.

В фильме Артемова с рабочим названием «Свой» ваш герой один на территории врага, в блиндаже, без еды, воды и связи. Его постоянно пытаются убить, и, кажется, что ничего его уже не спасет… Что вам, человек невоенному, помогло это все сыграть?

Севастьян Смышников: В моей семье очень много военных: два дедушки, дядя, второй дядя двоюродный. Я с детства видел их форму, слышал их разговоры, фильмы военные смотрел. Второе — атмосфера на съемках. Артем помогает с психологией, его друзья, ветераны СВО и действующие бойцы — с правдоподобием деталей, а это столь же важно: если я хорошо играю, а у меня чистые рукава, когда я лежу в окопе, — в это мало кто поверит. Любая деталь могла продать с потрохами всю группу и меня.

Плюс еще, конечно же, хорошая театральная школа, которую я закончил, школа Олега Павловича Табакова.

Вы с одинаковым восторгом рассказываете и о своем актерском опыте, и о режиссерских работах. Не могу понять — кто вы больше?

Севастьян Смышников: Я не режиссер, я артист, который время от времени занимается разбором и режиссурой с другими артистами. Но в буклетах надо кого-то назвать «режиссером», вот меня и записывают. И я, поверьте, не кокетничаю сейчас.

Предложат ли еще артисту Смышникову попробовать себя в режиссуре? Не знаю. Но если да, то я бы хотел продолжить изучать и открывать мировую классику, в ней много жизни и много правды о нас с вами.

Максим Васюнов. Российская газета. 8 ноября 2026